* * *

Александр А. Ермаков.

Про пса смердящегоТохтамыша безбожного

Предварительные замечания.

В мои намерения отнюдь не входит «переписывание истории». Занятия такого рода представляются бесперспективными, а то и просто невыполнимыми. Я не собираюсь нарушать хронологию событий и не подвергаю сомнению фактическую сторону этих самых событий, будучи уверенным, что именно в одна тысяча триста втором году, именно хан Тохтамыш устроил изрядный погром в Москве и пригородах. Далее по тексту.

Я, солидаризуясь в целом, не разделяю единодушного утверждения (правда, не подкрепленной убедительной аргументацией) Бушкова и Носовского с Фоменко о том, что хан Тохтамыш и московский князь Дмитрий Иванович, прозванный Донским одно и тоже лицо. Как и в случае Батыя, мне кажется, что физически это были разные люди, однако действующие по единому плану, в данном случае, в интересах именно князя Дмитрия.

Меня не устраивают традиционные объяснения причин и последствий нашествия, полнейшая нелогичность действий хана, князей и горожан, зачастую противоречащих их предыдущим и последующим поступка. И, естественно, я категорически не согласен с оценкой влияния «нашествия Тохтамыша» на историческое развитие России.

В этом разделе я намерен:

-напомнить читателю последовательность событий;

-обратить внимание на полное отсутствие, с позиций ТИ (традиционной истории), сколь ни будь удовлетворительного объяснения мотивации поведения действующих лиц и колоссальное преувеличение людских и материальных потерь Московского княжества;

-предложить альтернативный вариант причин и результатов «нашествия Тохтамыша».

Событийная канва.

Итак.

Отгремела Куликовская битва. Остатки войск Мамая бегут в свои улусы, но все на той же Калке, попадают под удар союзного русичам хана Тохтамыша. Вторично наголову разбитый Мамай пытается скрыться в Крыму, где и погибает, о чем хан радостно извещает князя Димитрия. Но вскоре между друзьями пробежала черная кошка. Тохтамышу взбрело в голову, что именно он является наследником Мамая и именно ему причитается дань с Руси. И вот в 1382-м году толпы татар врываются в московские пределы.

Традиционно считается, что оное нашествие чуть ли не перечеркнуло результаты Куликовской битвы. Ордынское иго сохранилось еще на целое столетие, дани продолжали выплачиваться, князья по-прежнему угождали ханам. Вот такие пироги с котятами.

Посмотрим, что же происходило.

Нападение произошло, якобы, неожиданно. Подготовка к походу и само продвижение войск сохранялось в тайне. Ну, впрямь таки «незапно, без объявления войны».

Но, тайна эта, скорее секрет Полишинеля, по крайней мере, Нижегородский князь оказался в курсе событий и, выражая верноподданнические чувства, выслал к Тохтамышу своих сыновей Василия и Семена. Олег рязанский тоже хорошее осведомлен. Сговорившись с ханом, в обмен на неприкосновенность своих уделов, минуя княжество, вывел ордынцев, на Окские броды.

Дмитрий вместе с двоюродным братом Подольскским князем и совладельцем Москвы Владимиром Андреевичем Смелым (Донским) покидают город. Великий князь через Переяславль отправляется в Кострому собирать войско. Владимир, вероятнее всего отбывает в Волок, а мать с женой отправляет в Торжок. С князьями убывают и все бояре, воеводы и прочие должностные лица высоких рангов.

В Москве остается только супруга великого князя Евдокия и митрополит Киприан. В городе царит безначалие и смута. Мнения горожан разделились, одни намеревались обороняться, другие полагали спасения в бегстве. Последних, первоначально не пускали, со стен забрасывали камнями, а у ворот выставили вооруженную стражу, но позже, таки спровадили вон, предварительно обобрав до нитки. Кажется, тогда же (возможно и позже во время осады) митрополит и великая княгиня отбыли из города, равно подвергшись ограблению. Иерей скрывается в Твери, а тамошний князь Михаил засылает к Тохтамышу дары в обмен на ханское обещание его земли не трогать. Тохтамыш слово сдержал.

Тут, как черт из табакерки, в Кремле объявляется некий литовский князь Остей, внук Ольгерда. Он то и руководит обороной. К слову сказать – вполне успешно. Под его началом москали укрепили оборонительные позиции, и (в современной терминологии) обустроили предполье - посады пожгли, деревья повырубили, не оставив неприятелю никаких укрытий.

Тем временем, овладев Подольскым, 23 августа к стенам столицы подходит авангард ордынцев. Выяснив, что великого князя нет в городе, татары не отступили, стали лагерем. Московиты же, при попустительстве литовца, споро взломав великокняжеские и боярские погреба добрались до обильных запасов бухла. Началась жуткая повальная пьянка. Окосевшие в доску вояки со стен материли татарву, показывали дули, словом, во всю безобразничали. Татары в ответ грозились саблями, но действенных мер не предпринимали.

На следующий день подоспели основные силы во главе с самим Тохтамышем. Москвичи напрасно опасались блокадной голодухи – у ордынцев не хватало сил вести правильную осаду. Войска бивакировались напротив одних ворот, не контролируя другие выходы из города. Надежды на успех хан полагал в штурме, татарва пошла на приступ, но неудачно. Защитники встретили басурман прицельными залпами самострелов, пороков, тюфяков и пушек(?), лили на головы кипяток, сбрасывали камни и тяжелые бревна. Несли потери но стояли крепко. Два дня боев прославили русское оружие и посрамили Тохтамыша. Пришлось (как на Калке) поподличать.

На третий день, 26 августа, татары прислали парламентариев – своих мурз и, что самое главное, Василия с Семеном, князей нижегородских, родственных великому князю. Они били себя в грудь, мол «Царь хочет жаловать вас, своих людей и улусников, потому что вы не виноваты: не на вас пришел царь, а на князя Димитрия, от вас же он требует только, чтоб вы встретили его с князем Остеем и поднесли небольшие дары; хочется ему поглядеть ваш город и побывать в нем, а вам даст мир и любовь".

Клятвопреступникам поверили, ворота отворили, Остей, духовенство, простолюдины вышли навстречу ордынцам. Те того только и ждали. Литовца быстренько закололи, ворвались в город, устроили примерную резню с погромом. Среди обычного грабежа и разбоя татары не поленились собрать в кучу и сжечь множество старинных книг и рукописей, навеки лишив нас многих бесценных памятников истории и изящной словесности. Церковная же литература, по всей видимости, пострадала мало.

Разорив Москву, но оставив в целости укрепления, Тохтамыш дробит войска, отряды не встречая сопротивления, захватывают города великого княжения – Владимир, Звенигород, Юрьев, Можайск, Дмитров, Переяславль, Боровск, Рузу, но только не Кострому. Так татарва безобразничала, пока у Волока князь Дмитрий Андреевич не накостылял зарвавшимся разбойникам. Обнаружив, «что воевать приходится всерьез» - (Гумилев), устрашенный хан, сжегши по пути Коломну, пограбил малость Рязанцев да и скрылся с глаз.

Великий князь возвращается в столицу. Прилично поплакав, первым делом, из своей казны финансирует похороны погибших (при жизни грабивших его жену и склады), издержав на эти грустные цели 300 рублей из расчета один целковый за 80 тел. Итого 24000 трупов. В это число, естественно не входят многие утонувшие, ненайденные, сведенные в полон. Гумилев (и не он один) утверждает, что в результате нашествия погибло почти все население Москвы.

Беда не приходит одна. Тохтамыш, улепетнув в Заволжские степи, осмелел и обнахалился. Перепив кумыса, он засылает в Москву посольство во главе с неким мурзой Карачей, и предъявляет непомерные, хамские требования. Дмитрий Иоаннович, почему-то струсив, со всеми притязаниями согласился и «знаками смирения… угодил хану». Мало того, «знаки смирения» со многими боярами доставляет в Орду никто другой, как сам малолетний наследник великокняжеского титула Василий Димитриевич. Три года бедняга мается невольником при ханском дворе. Наконец подвернулась счастливая оказия и юный отпрыск славного рода чкурнул в единоверную московитам Молдавию. Дорога домой пролегала по польским и литовским землям. Безопасности для, Дмитрий направляет на встречу сына бояр, те вполне успешно сговариваются с Ягайло, вероятно и с Витовтом (в Пруссии!), на дочери которого князь Василий обещает жениться (через пять лет, шестнадцати годов от роду, уже в великокняжеском достоинстве он выполняет данное слово). В Москву наследник престола прибывает без происшествий, даже в сопровождении польских сановников.

The end. Более Тохтамыш никакого существенного влияния на дела московские не оказывал.

Несообразности ТИ.

Так все же – кто кого боялся? Димитрий Иоаннович Донской в купе с Димитрием Андреевичем Донским-Смелым(!) безбожного Тохтамыша, или хан владетельных братьев?

Но об этом попозже.

Теперь проанализируем поступки всех действующих лиц – персонально Тохтамыша, Дмитрия, а также собирательно москвичей и жителей других городов, подвергшихся татарскому нападению.

Пусть Тохтамыш обиделся на Димитрия Иоановича. Пусть захотелось татарину даней и «знаков смирения». Тогда, основной его задачей является «вразумление» фрондирующего князя, и нам суть не важно каким способом – полюбовно договориться, заставить силой или даже убить и назначить более лояльного приемника московского стола. Конечная цель похода – именно Димитрий собственной персоной.

Но в Москве князя нет. Необходимо срочно организовывать его поиски, облаву, захватить в плен и окончательно решить вопрос. Искать особо не надо. Князь в не столь далекой Костроме, это многим известно, местопребывание Димитрия татарам выяснить не сложно и они это узнают.

Но к Костроме рать не идет.

Тохтамыш, вопреки логике, тратит силы (и время) на взятие совершенно ненужного ему города. Мало того, он позволяет жене своего врага безвозбранно покинуть столицу! Это нонсенс. Ее, супругу Дмитрия, следовало немедленно пленить, и уже через нее оказывать давление на мужа.

Но вот город взят и разграблен, пришла пора другим городам Великого княжения. Почему Тохтамыш, без сомнения многоопытный полководец, по непонятной причине, дробит свои войска, подставляет под удары (тоже разобщенных) российских дружин? Казалось бы, необходимо сконцентрировать все наличные силы и поочередно разгромить отряды Дмитрия, не дожидаясь их объединений. Но, «Тохтамыш, увидев, что воевать приходится всерьез, немедленно снялся, бросил захваченную Москву, перебрался через Оку. Л.Н. Гумилев». Причина, по какой хан не ожидал от победителя Мамая серьезного сопротивления, почему устрашился не координированных действий московских бояр (видать протрезвевших), нам категорически не понятно. Понятно, только, что стоящую перед ним задачу (насущную!) Тохтамыш не выполнил. А ведь появление на горизонте российских полков должно было взбодрить Тохтамыша – наконец то искомый объект в наличии. Поражение одного из многих отрядов, вовсе ничего не означает, стратегическую ситуацию не меняет. Не уклоняться от битвы, но самому искать сражения и в решительных схватках уничтожить московское войско, тем поставив Дмитрия на колени – вот основная, задача Тохтамыша.

Псевдо объяснение поспешного отступления орды дано еще Соловьевым и с тех пор историческая наука семимильными шагами продвинуться не сподобилась: «…тогда опять ясно обнаружилась решительная перемена в отношениях Руси к татарам, обнаружилось следствие Куликовской битвы… Тохтамыш… стянул к себе все свои войска и пошел назад…».

Так какого черта он шел вперед? Что у него память отшибло?

Начав поход безбожный татарин должен был ожидать вооруженного отпора, должен быть к нему готов и морально и технически. Должен был полагаться на свою ратную удачу, количество и качество бойцов, их выучку…

Со времен Мамонтобоя, сына Большой Волосатой «Наука побеждать» изменений не перетерпела. Единый способ осилить неприятеля, это разгромить его ВС. Все – Виктория! Лишенные защитников города и веси склонятся долу пред победителем.

Вспомним обратное. Наполеону удалось потрепать российскую армию. И только. Дальнейшее не важно. Горела Москва, или засыпалась снегом, Буонопарте проиграл по определению. Не страшна пуля летящая, завещал генералиссимус Александр Суворов. страшна, которая в стволе. Боеспособная армия противника, априори является угрозой.

Не зря, ох не зря бесноватый фюрер (видать не окончательно из ума выжил) наставлял своих генералов: не оттеснять РККА, а полностью разгромить. Не получилось полностью и конец удался прогнозируемый.

Потом. Что толку пепелить дровяные хибары, оставляя в неприкосновенности долговременные городские укрепления? Нонсенс. Данило Галицкий, проиграв «Батыю» долженствовал разрушить свои крепости. В этом залог лояльности к победителю. В противном случае, если обе стороны сохраняют свой военный потенциал, война переходит в некую хроническую фазу и вооруженное противостояние теряет всякий смысл.

Это должны были понимать и Тохтамыш (сокрушить российское войско, уничтожить укрепления) и владетельные братья Димитрий с Владимиром (разбить нахрен Орду и видеть татар в… Заволжье).

Ничего подобного в поведении татар (и россиян) мы не наблюдаем.

Еще один мутный момент. Замышляя поход на Москву Тохтамыш преследовал цели долгосрочные. Именно – регулярное поступление дани. Похвальные намерения. Тогда зачем резать курицу, несущую золотые яйца. Какой прок с выжженной, обезлюдненной земли? На какие финансовые поступления ханская казна может ожидать от 24-х тыс. покойников?

С трех раз догадаемся – ни шиша.

А преднамеренное уничтожение российских документов просто за гранью здравого смысла.

Турки, исповедуя мусульманство, сожгли Александрийскую библиотеку. У них имелся веский резон - мол, если хранимые в хранилище книги Корану противоречат, то оные вредны и подлежат изничтожению. Если же содержат, что и Коран, то излишни и, за ненужностью опять таки их подобает изничтожить. Логика не достопохвальная, но внятная.

А что татарам до московских писаний? Никаких намеков на религиозную рознь не наблюдается. Причина похода сугубо меркантильно-рекитерская – плати дань и баста.

Тохтамыш выглядит законченным психопатом, возглавляющим банду столь же как он тупоголовых извращенцев, питающих нездоровую страсть к садо-пиромании.

Если в начале похода и ставились какие-то разумные, от того и понятные задачи, то далее о них никто не помнит и не выполняет. Татарская толпа обуяна жаждой крови. Им бы кого кривенькой сабелькой «пописать», да красного петуха пустить. Вот и весь кайф. Ордынцы балдеют, никаких светлых мыслей.

Российское войско не только сохранило целостность личного состава, но и после волоковской победы укрепило боевой дух. Мятежный князь и его семья не пострадали. Московские укрепления сохранились в целостности. Не то, что с позиций силы, вообще никаких переговоров не проведено, обязательств не получено. Наоборот, нагадив и поспешно сбежав, хан продемонстрировал слабость труса и ожидать от московских правителей верноподданнических изъявлений ему не приходится. Теперь Дмитрий, в купе с братцем Андреем, сильны в правде и способны, из за Оки, крутить монголам кукиши и демонстрировать иные жесты, «столь оскорбительные для целомудренных сибиряков» (Гумилев).

Весь поход оказался простым грабительским набегом, в стратегическом отношении, принесшим более вреда, чем пользы.

Да, деяния хана Тохтамыша не попадают в разряд сколько ни будь разумных и объяснимых с позиции традиционной истории.

Действия князя тоже малопонятны. Казалось бы – недавняя победа естественно вызывает массовый патриотический подъем у населения, рождает у князя и его окружения уверенность в своих силах. В этих условиях провести мобилизацию значительно легче чем два года назад. Но вчерашние герои Куликовской битвы для отражения агрессии никаких мер не предпринимают. Мало того - в преддверии набега, то ли преспокойно разъезжаются отдыхать по «близлежащим деревням», толи разбегаются в панике, напрочь позабыв оставить в столице наместника, хоть бы самого захудалого боярина.

Не верится. Любой салабон знает, если сержант, командир отделения покидает своих подчиненных (намылился в самоход с бабами воду жрать), то перед отбытием непременно отдает последний приказ: «За старшего остается имярек такой-то». Правило сие соблюдается неукоснительно.

Не в новинку и на Руси. Во времена пресловутого «Батыева нашествия» Даниил Галицкий ухамил Киев, но задерживаться в древней столице не мог – на родовые земли точили зубы западные соседи. Князь уезжает из города, поручив управляться боярину Димитрию.

Знал ли Дмитрий Иоаннович эти прописные истины?

Знал и выполнял. Двумя годами раньше, исполчившись на Мамая, Дмитрий оставил в столице при жене и детях воеводу Федора Андреевича. Умно и рационально: супруга олицетворяет законную власть, а административные полномочия делегированы опытному, надежному человеку.

Какая причина побудила прославленного государственного мужа и полководца в столь критический момент пренебречь столь простым порядком, традиционная история ответить не в состоянии.

Ладно, Дмитрий внезапно и временно умом повредился, охватила его душевная слабость, типа маниакально-депрессивного психоза. Возопил дурным голосом (перефразируя «Про Мамая безбожного», опубликованного Н.А. Афанасьевым): «Тохтамыш безбожный, пес смердящий, со всема своима ордами некрещеными, идет святую Русь воевать; будет нам от Тохтамыша-собаки пить горькая чаша! Пойдемте, мои любимые воины, к океан-морю, изладим легкие струги, и побежим мы из океан-моря в море Хвалынское, к Соловецким чудотворцам: запремся там – и нечего с нас взять Тохтамышу безбожному, псу смердящему; в другую сторону он нас полонит, оси выкопает и злой смерти предаст».

Так нашлись бы трезвые головы, ответствовали бы болезному: «Соберем рать-силу великую и будем драться с Тохтамышем безбожным, псом смердящим, до последней капли крови – и будет на Тохтамыша безбожного победа»!

Ан, нет, все, как тараканы, разбежались. Оставили жен вдовствовать, детишек сиротствовать, мужей покинули на муки смертные, баб с девками на изголение охальное, ребятишек на неволю в юрты смердящие. Покинули верных своих горожан в безначалии. Бросили купцов именитых, люд черный, города и веси, всех кого присягали беречь и боронить. Все оставили. Самую дедину свою, святую Русь, татарве безбожной, псам смердящим беспечно выдали на разор да на поругание.

Да, когда ж такое видано было!

Не ангелы наши предки. Воровали и злодейничали. Искали корысти, клятвопреступничали и блудодейничали.

Но робкими не были. В тяжкую годину, бестрепетно подымали на супостата меч-кладенец. А, далее, как Бог рассудит.

До Тохтамыша Димитрий Иоаннович уже дважды отстаивал Москву от вражеских нашествий. Оба раза успешно.

В 1367-м объединенные войска литовцев под началом князей Олгерда и Кейстута, смоленских полков Святослава, а так же тверчан Михаила Александровича осадило Москву. Тогда правители города Димитрий Иоаннович, Владимир Андреевич вместе с митрополитом, боярами и прочим народом затворились в Кремле. Ольгерд безуспешно простояв три дня, разграбив окрестности, долженствовал убраться прочь. Убрался не божьей волей, а в силу понятных причин – город с ходу взять не удалось, а с запада его державе угрожали тевтоны.

Во второй раз в 1370-м 6-го декабря прежняя компания опять подступила к Москве. В этот раз действия россиян изысканно красивы, являя образец стратегии непрямых действий. То время, как Димитрий держит оборону столицы, Владимир в Перемышле собирает ратную силу. На подмогу подходят полки Владимира Димитриевича пронского и Олега Ивановича рязанского. Угроза с тыла создавала Ольгерду и Ко реальную опасность попасть между двух огней, оказаться в окружении. В этой, позиционно невыгодной ситуации противники великого князя предпочли предложить мир (получили только временное перемирие) и тихонько ретироваться восвояси.

Так державные братья Димитрий с Владимиром одержали победу даже не прибегая к кровопролитию. Казалось, удача всегда сопутствовала правителям, только в 1382-м, через два года по славной Куликовской рати, оба героя, в купе с боярами и прочими сильными, дружно празднуют труса. Но ведь опыт отражение иностранной интервенции имелся изрядный. Не требовалось ничего выдумывать, ничего импровизировать, только повторно разыграть партию 1370-го.

Не сложилось, хоть расклад удачно складывался. Москва притягивает к себе татарские силы, а князья собирают войска. Вот бы с двух сходящихся направлений и ударить по супостатам!

Можно было поступить по другому. Как в случае с Мамаем встретить противника на дальних подступах. Вывел Олег рязанский татарву на окские броды – вот и чудесно! Там, заняв выгодную позицию и дать бой. Можно главными силами, а можно и передовыми полками, тем дав Димитрию время провести тотальную мобилизацию.

Операция вполне в духе державных братьев. Уж кто, а они искусство маневра, занятия наивыгоднейших позиций и перехвата стратегической инициативы освоили досконально.

Хренушки!

Объяснить столь странный поведенческий феномен можно разве исходя из предположения (по русофобной логике Гумилева) что поголовно все государственные мужи, разом впали в глубокий запой. Только в состоянии белой горячки можно не озаботится обороной Москвы и прилегающих городов.

Питие на Руси есть веселие. Сию истину ведал еще Владимир Святой, Равноапостольный: «Вино, есть введение для русских, не можем мы быть без него».

Сапоги пропивали, случалось и порты, но не Родину. И мечи берегли.

Ладно, шутки в сторону. В этом случае мы опять наблюдаем симптоматичную картину. Как только объявляются татаро-монголы, тотчас начинаются чудеса, происходят события беспрецедентные. Воистину, бездействие князя и его двора категорически не объяснимо. Допустить, что вторжение произошло неожиданно, не получается. Ведь два года назад подготовка и поход Мамая для князя Дмитрия не представляли тайны, к предстоящим боям основательно подготовились. А ведь в 1382-м задача стояла, куда более легкая, нежели в позапрошлом году. Мы, конечно, не склонны исчислять Мамаево войско многими десятками тысяч (200 тыс. по Гумилеву!), но, по масштабам того времени, орда была многочисленна, и Дмитрию пришлось задействовать все имеющиеся у него силы и средства. В данном же случае, россиянам противостоял куда более слабое войско. Тохтамыш не только не смог штурмом овладеть Москвой, он даже не смог провести правильную осаду – взять город в кольцо. Его рать стояла лагерем напротив одних из ворот, не контролируя остальные выходы. Признаем также, что в одном лагере не могло умещаться чрезвычайно большое количество ратного люда.

Бытует мнение, что победа на поле Куликовом далась столь большой кровью, что воспротивиться безбожному Тохтамышу было просто некому.

Но это не так!

Ведь помимо неких мутных вожделений Тохтамыша (в крайнем случае грабануть, и обложить данью), Литва лелеяла вполне конкретные планы относительно Московии и непременно использовала бы представленный ей шанс.

Но это косвенные улики. Прямые же те, что по исходу ордынцев из Российских пределов, под рукой Димитрия оказалось весьма значительные воинские силы, но об этом чуть позже.

С похоронами тоже не все ладно. С какой стати князю тратиться на погромщиков разворовавших его добро и ограбивших супругу и митрополита? С другой стороны, неужели родные и близкие покойных, священники и монахи, вопреки религиозным канонам и здравому смыслу (элементарным санитарно-гигиеническим нормам) сами не озаботились о погребении? Неужели без вмешательства князя двадцать четыре тысячи(!) трупов бесхозно валялись бы по улица Москвы? Еще вопрос – а как разобрались с убиенными в других городах? Ждали Димитрия Иоанновича, или своими силами управились?

Здесь нам одновременно не понятны ни горожане, ни князь со своим окружением.

Прочие действия москвичей не менее загадочны. В начале они дают жесткий и успешный отпор противнику. Их действиями, несомненно, кто-то руководит. Даже не кто-то, а персонально - литовский князь Остей, внук Ольгерда (и это еще обсудим). И вдруг начинается анархия, разбой и поголовная пьянка. С похмелки москали порешили о чем-то, вероятно о закупке спиртного, договориться с Тохтамышем, и преспокойно впустили врага за стены.

Заодно удивимся и странности проявленной жителями других городов. Им на примере москвичей, вроде, должно быть все ясно. Хан сволочь и злодей, но сил у него раз два и обчелся. Элементарное чувство самосохранения велит затворить ворота и крепко стоять на стенах, ждать скорой подмоги если не от Дмитрия Андреевича, то от Андреевича Владимира иже с ним. Задача простая, вполне выполнимая, особо ежели учесть, что штурмовать их будет не вся тохтамышева рать (не смогшая взять Москву копьем), но только ее части.

Ан нет. Города легко отдаются в руки душегубов и насильников, а переяславцы, те вовсе отличились, побросав весь домашний скарб, попрыгали в лодки и с середины озера наблюдали как горят их дома, как нажитое годами уносится дымом.

Не верю!

Удивительна география перемещений Василия Димитриевича. Из Москвы он попадает на Волгу, где долгих «три года жив невольником при дворе ханском» (Карамзин), убегает в Молдавию, обходя отчие края далеко с юга, по местам безлюдным, опасным. Дальше его путь лежит в Польшу и Литву. Побывал юный князь и в Пруссии. И вот, уже с севера, описав огромную дугу, возвращается в родные пенаты.

Увольте, чесать через затылок правой рукой левое ухо проще, чем так путешествовать.

Таким образом в действия всех наших фигурантов не просматривается никакого смысла, а вся история приобретает фантастический облик.

Но последующие события не менее удивительны. Тохтамыш, получив легкую взбучку позорно улепетывает в Заволжские степи. Там, видимо осмелев и обнахалившись, засылает в Москву посольство мурзы Карачи. предъявившим непомерные, хамские требования. Гони, де, Димка восемь тысяч целковых и баста! Вот такие мы, татарва, рекитеры крутые.

Дмитрий Иоаннович, почему-то струсив, со всеми притязаниями согласился и «знаками смирения… угодил хану».

Чудно все это. Наполеон, расположившись с войском под стенами Москвы, ожидал этих самых «знаков смирения». Не дождался, вошел в город без, приличествующей случаю, помпы. Но ожидал ключей, вполне обоснованно. Вот он, император, вот его полки, вот беззащитная столица. Но, не пришло же в Бонапарту в голову, требовать безоговорочной капитуляции России еще до марша французских дивизий в сторону Смоленска.

Тохтамышу, буде он овладел многими княжескими городами, следовало третировать Дмитрия находясь в Московии, а не в степных далях. Тогда у него, хана, имелись рычаги воздействия на непокорного князя. Покинув же пределы Руси, рычаги эти автоматически теряются.

Дальше – больше. «…кровопийцы ордынские, называемые послами, начали снова появляться в его (Димнтия Донского – А.Е.) пределах и возложили на оное весьма тягостную дань…» - Карамзин.

Почему татарские послы выполняют функции мытарей, предоставим поклонникам ТИ. А сами немного пофилософствуем.

Последствия войны, не менее, а может, и более объективны и показательны, нежели любые (ибо пишутся заведомо предвзято) свидетельства, документы, наукообразные опусы и т.д. Мы можем не знать ход боевых действий Второй Мировой войны. Можно представить и худший вариант: нам известно только про Арденны, Дюнкерк, Киевскую, Смоленскую, Харьковскую и Крымскую катастрофы, мы знаем о Перл Харборе и потоплении «Худа». Но послевоенное устройство Европы и всего мира, каким мы его знаем, однозначно свидетельствует о победе Объединенных Наций. Победили бы страны Оси – политическая карта имела бы совершенно другой вид.

Все просто: если Германия оказалась разделена, значит она проиграла. Вчистую.

Если Пруссия ухамила Эльзас и Лотарингию, значит, хоть по очкам, но Францию обыграла. Если в Версаль вернулись ничему не наученные Бурбоны, значит Император облажался.

По большому счету - какая разница – обедал ли Наполеон в Москве, или нет, если русские казаки в Париже быстро-быстро остограммливались в «бистро»? Велик ли исторический резон – черпал ли Паулюс каской из Волги, или не черпал, если Рейхстаг по сей день исцарапан исконно российскими идиомами?

Собственно ход боевых действий природно интересует как исследователя, так и широкие народные массы. Мы можем находить поучительные примеры для воспитания юношества – пресловутая «школа мужества», героизм и патриотизм. Но реально – война не более чем «продолжение политики иными средствами».

Окончилась 2-я Мировая война, как известно, победой Объединенных Наций. Понятно, расклад сил в Европе и Мире сложился таким, каким мы его знаем. Но, представим себе, что победили страны Оси. Тогда политическая ситуация в поствоенном мире оказалась бы абсолютно другая.

* * *

К чему эти логические эксперименты?

А вот к чему.

Согласно традиционным взглядам, опирающимися на летописные «свидетельства», В результате нашествия (а до него на Куликовском поле) Московское княжество понесло огромный урон, как в народонаселении, так и материальных ценностях. «…прежнее многолюдство в столице и в других взятых татарами городах уменьшилось надолго» - Карамзин. А сверх того «весьма тягостная дань» плюс восемь тыс. руб. единоразовой выплаты. Логично будет ожидать резкое падение авторитета Дмитрия Иоанновича, не сумевшего оборонить свою отчину. А отсюда - ослабление и княжеской власти и московской гегемонии. Пришлось бы годами, а то и поколениями зализывать раны, не о чем большем не помышляя. Вся история России могла оказаться совершенно другой.

Ан, нет.

Похоронив погибших Дмитрий тотчас организовывает поход на Рязань и разоряет Олеговы владения куда похлеще татар. Позже военные успехи логично подкрепил мирный договор по которому: Олег признает себя младшим братом московского князя; определены границы, причем с территориальными уступками со стороны Олега; Олег обязан не вступать в какие либо союзы ни с иностранными государями, ни с русским князьями, т.е. неукоснительно следовать политике великого московского князя. Мир, вполне в традициях того времени скреплялся семейным союзом: в 1387 г. Федор Олегович женился на Софии Дмитриевне.

Несколько позднее был заключен договор (третий по счету) и с Владимиром Андреевичем, который фиксирует дальнейшее укрепление власти великого князя. Теперь уже Владимир выступает не в качестве старшего брата, но отца, а его старший сын именуется старшим братом.

Дмитрий Иоаннович – ярый сторонник престолонаследования по прямой линии – от отца к сыну, но не от брата к брату. И выступает весьма последовательно и жестко. В 1384 –м году, по смерти Димитрия Константиновича нижегородского, якобы Тохтамыш отдал ярлык на Нижний по старине брату его Борису. Однако великий князь решил по-своему в пользу сыновей покойного. Как видим, всего через год после «разорительного» похода Тохтамыша и неких обязательств к хану со стороны Дмитрия, действия последнего, никак не соответствуют традиционным представлениям об «иге». Великий московский князь полномочно распоряжается в российских пределах не обращая никакого внимания на ордынские интересы.

В те же годы, наконец, утихомирен тверской князь Михаил Александрович.

В 1386-м году приспела очередь Великого Новгорода познать тяжесть великокняжеской длани и лишиться части древних свобод, трансформировавшихся в анархию и ушкуйничье самоуправство. Из двадцати шести областей Димитрий собирает сильное войско. Примечательно, что среди прочих, встречаем ратников из Владимира, Звенигорода, Юрьева, Можайска, Дмитрова, Переяслава, Боровска, Коломны, Подольска и, само собою, Москвы - городов Тохтамышем захваченных, чуть ли не стертых с земного лика! Значит нашлись в тех краях удальцы-храбрецы, добры молодцы. Чего же им, четыре года назад, не постоять за родной кров, за родных жен и малых детушек? И, прости Господи меня, дурного, но откуда вообще появились эти молодцы, коль по словам доверчивого к летописному слову Карамзина «…прежнее многолюдство в столице и других взятых татарами городах уменьшилось надолго»? Воистину «почудилось татарам, будто мертвые восстали».

Небольшое отступление

Доверять сообщениям летописцев, в вопросах о потерях и разрушениях категорически невозможно. Рассудим. В 1367-м Ольгерд разгромил московский сторожевой полк, погибли все. Страшно разорил подмосковные окрестности, увел множество людей и всю скотину с собой прихватил. В 1370-м опять не обошлось без жертв. В 1480-м Куликовская битва, московские полки вырублены, чуть не под корень. Нашествие Тохтамыша – 24 (двадцать четыре) тысячи одних только обнаруженных покойников и только среди москвичей. Но были еще многочисленные войны и с Рязанью и с Литвой и с Мамаем и с Тверью и с бог знает кем еще, без всякого сомнения сбиравшие свои кровавые дани. Тохтамыш страшно разоряет Рязанщину, но вскоре московиты устраивают еще более жуткий погром. Казалось бы – все, приплыли, Рязани кирдык. Однако, все тот же Тохтамыш еще дважды наводит шмон в Олеговой отчине, да и Димитрий не дремлет.

Не забудем и частые пожары, чего стоит один только московский Великий Всесвятский.

Не забудем и моровую язву, свирепствовавшую с 1364 по 1387-й год. По утверждением летописцев в Смоленске осталось только пять человек!

И таким примерам, только в княжение Димитрия Иоанновича несть числа, касаясь и Твери и Смоленщины и Литвы и всех прочих.

Согласимся: грабить ограбленных – занятие дурацкое и бесперспективное. Особенно, если ограбленные давно убиты (уведены в рабство, разбежались по соседним княжествам). Нельзя сжечь пепелище и разрушить развалины. Но летописи постоянно твердят об одном и том же – разорили, мол, страшно, поубивали бессчетно.

Не верю.

Но по человечески понимаю. Своя рубаха ближе к телу и больной зуб тревожит куда ьолее всемирных скорбей. Свидетелю (если он таковым является, а не поет по традиционным партитурам) локальная сшибка двух отрядов, да сгоревший овин представляется событием всемирно-исторического значения. Так и описывает, не жалея красок, да ради красного словца и приврать гораздо способен.

К примеру – вспомним «Слово о полку Игореве». «То было в ты рати и в ты полкы, а сицеи рати не слышано. С зараниа до вечера, с вечера до света летят стрелы каленыя, гримлют сабли о шеломы, трещат копиа харалужныя в поле незнаеме, среди земли Половецкыи. Черна земля под копыты костьми была посеяна, а кровию польяна; тугою взыдоша по Руской земли».

Ой, ой, ой! Вот уж и невидаль, разбойничья вылазка Игоря. Словно год перед тем, не сошлись «среди земли Половецкыи» объединенные дружины русских князей и войска хана Кончакоа Отроковича, усиленные «артиллерией крупных калибров» - гигантскими самострелами и огнеметными средствами. Хорольское сражение, по своим масштабам и военно-политическому значению, превосходит бой на Каяле, как Сталинградская битва Керченскую десантную операцию.

Только в памяти поколений остался легендарный порыв князя Игоря.

Впрочем, сказанное суть лирическое отступление.

Как бы там не было, нашлись среди подданных Димитрия удальцы, собрались и двинулись на ослушников. Компания обошлась без особого кровопролития, до генерального сражения дело не дошло, новгородцы поджали хвост. Признали в московском великом князе своего государя, обязались выплачивать ежегодный налог, т.н. «черный бор» и единоразовый штраф в размере 8000 руб. (совместно с двинчанами) за многолетние разбои. Вот они, выплыли на свет божий пресловутые восемь тыс. руб., предназначенные для выплаты Тохтамышу. Как видим Димитрий Иоаннович сумел и «невинность соблюсти и капитал приобрести» не отягощая своих москвичей лишними податями и изыскав необходимые средства для расчета с союзником.

И на внешнеполитической арене великий князь выступает как фигура авторитетная, с ним считаются. Польша и Литва, по крайней мере на какое то время, отказавшись от своих притязаний на российские земли. Мало того, предусмотрительный правитель заложил основы благополучного княжения для сына и наследника.

Еще одна, не столь приметная, но весьма многозначительная черта времен правления князя Димитрия – греческие священники часто и регулярно наведываются в Москву для сбора милостыни(!). Держава разоренная, обезлюдившая, выплачивающая непомерную контрибуцию – не земля обетованная для импортных попрошаек (вспомним Германию 20-х, начала 30- годов прошлого века). Значит было чем россиянам поделиться с обнищавшими единоверцами, не все добро в Орду снесли.

Значит, вопреки уверениям летописцев и ученым изыскам приверженцев ТИ, нашествие Тохтамыша (равно и прочих) не оказало существенного воздействия на Русь и процессы в ней происходившие. Мы не замечаем никаких изломов в политике великого князя Димитрия. Даже наоборот, после «разорения Москвы» Иоаннович действует еще более жестко, нежели прежде. И успешнее. Доказательство его возросшей силы в достижении искомых целей малой кровью, не столько применением ратной силы, сколько одною угрозою ее применения. Высший пилотаж! Реальное воплощение принципов «стратегии непрямых действий», хоть и не знали державные братья такого термина, но действовали строго по новомодной науке.

Неоспоримо, со слабым князем, никто переговоров бы не вел, на уступки бы не шел, обязательств бы не принимал. Значит силен был Димитрий Иоаннович, значит не оскудела при нем земля Русская, не перевелись на ней богатыри.

Между разными государственными делами, Дмитрий озаботился и о модернизации своих ВС, закупив за «бугром» артиллерийские орудия. При Василии отечественная промышленность приступила к выпуску порохов. Орда, на такое качественное усиление обороноспособности Московии, никак не реагировала. Тохтамыша и его приемников не волновала вероятность подставить татарские полчища под российские ядра.

Поступательное движение, заданное Димитрием набирает обороты и по смерти князя. «В 1392 г. была ликвидирована политическая самостоятельность Нижегородского княжества; в самом Нижнем Новгороде «сели» московские наместники. Тогда же к Москве отошли Городец, Мещера, Таруса. В 1397 г. под власть Москвы временно попала обширная Двинская земля, принадлежавшая Великому Новгороду, а в самом Новгороде усилилось московское влияние. Василий I проводил решительное наступление на привилегии удельных князей, подчиняя их центральной власти» - В.В. Каргалов. «Достоинство великокняжеское сделалось наследием владетелей Московских» - Карамзин.

Альтернатива.

А теперь рассмотрим иную подоплеку событий.

Москвичи ссорятся со своим князем. Такого рода событие к из ряда вон выходящему отнести нельзя. Вся история полна противоречиями между князьями и горожанами, вспомним, хотя бы «медный бунт». А причины были. Подставил ведь Димитрий на поле Куликовом своих москвичей. В военном плане решение абсолютно правильное, но как это восприняли сами посадские? Вдовы, сироты и калечные? Была ли им выплачена компенсация? Удовлетворила ли их она?

И вожак нашелся. Им оказался ни кто иной, как инородец – литовский (вспомним роль Литвы в Куликовской операции!) князь Остей, внук Ольгерда. А может и не только вожак.

Гумилев об этом типе, как личности, категорически не вписывающуюся в тщательно отрисованную картину всегородского пьяного дебоша, то ли позабыл, то ли, за ненадобностью вымарал с холста истории. А прямодушный Карамзин запомнил, удивился и придумал, довольно корявое, объяснение – мол де «посланный, как вероятно, Димитрием».

Юный литовец успешно возглавляет оборону города, во время перемирия отправляется на переговоры в татарский стан, где его подло умерщвляют.

Приносим соболезнование близким и родным покойного.

Но… Какого черта делал в русской столице Ольгердов потомыш? Если он прибыл с официальной миссией, то ему надлежало искать Великого князя (не у черта на куличках - в Костроме), а не ошиваться возле его супруги. Самому же Великому князю нет резона поручать оборону столицы молодому инородцу. Вполне хватает проверенных товарищей. Потом, проявив столь незаурядные организаторские и полководческие таланты, почему Остей, как овен на заклании, безропотно подставил шею под татарскую саблю? Зачем, в свою очередь, Тохтамышу обострять отношения с Литвой, зачем губить юношу? Вполне достаточно изолировать от москвичей, лишив тем последних военного руководства. Почетно пленить, а со временем (по окончанию карательной экспедиции) отпустить с миром. За известное вознаграждение, разумеется.

Как мы помним, дедушка Ольгерд к Москве дышал неровно. Дважды подступал к ее стенам, но оба раза терпел фиаско. Военные возможности Литвы на восточном направлении исчерпались. Первоначальные планы провалились, но аппетиты сохранились. Необходимо менять тактику, пора бы вспомнить о «пятой колонне».

Не в этом ли вся квинтэссенция событий, их, скрытая временем, истинная подоплека?

Ничего оригинального Витовт с Ягайлом не изобретают, просто последовательно проводят прежний внешнеполитический курс – тихая аннексия сопредельных земель. Недовольные новыми московскими порядками, южнорусские князья тихо-мирно переходят под руку северного соседа с единственным условием – «жить по старине». Договора пока соблюдаются, Великое княжество Литовское разрастается, Русь теряет.

Москва последняя серьезная помеха литовским амбициям.

Не мытьем, так катанием. Раз не удалось завоевать, от чего не присоединить по «многочисленным просьбам трудящихся»?

Мы не можем уверенно заявлять, спровоцированы ли народные волнения литовскими кознями, или соседушки воспользовались ситуацией, да это и не так существенно. Несомненно одно – в Московском княжестве вызревал кризис власти, коллаборационисты затеяли мятеж. Не имея достаточных сил, князья вместе со двором переехали в лояльные, не затронутые мятежом города, собирать войска. Совершенно логично, было обратиться к надежному союзнику – хану Тохтамышу. Действие в поле в духе соправителей Димитрия с Владимиром. Наказание виновных сограждан куда полезнее переложить на совесть иноверца.

Карательная экспедиция (или миротворческая миссия, это как посмотреть) началась.

Пока Дмитрий с кузеном собирают верных престолу людей, хан железной рукой наводит порядок в Московском княжестве.

Первый штурм не удался, захватить бунтующую столицу с налету не удалось. Тогда Дмитрий с благоразумной предусмотрительностью эвакуирует жену и митрополита подальше от театра предстоящих военных действий.

По малочисленности осаждающих, да и в отсутствии резона, Москву вовсе не берут в блокадное кольцо. Просто становятся лагерем неподалеку от городских ворот. Пусть лояльные к власти жители сами уберутся из бунтующего города. К ним нет претензий,

Горожане же, испытав головокружение от успеха, обнаглели и, пуще остервенясь, громят склады князя и его людей.

Властям приходится идти на хитрость, высылаются переговорщики – люди уважаемые, не голь кабацкая - сыновья князя Дмитрия Нижегородского Василий и Симеон. Их клятвам (не монгольским) можно довериться, и москвичи доверились. Как оказалось зря.

В такой интерпретации событий все связно, все понятно, все логично.

Обещаниям верит и Остей, а, возможно, он вынужден исполнять желания москвичей. Его, как ведущего закоперщика, но самое существенное – как претендента на московский стол, следуют немедленно ликвидировать. В противном случае, буде останется в живых глава антикняжеской партии сепаратистов, долговременного успокоения и консолидации общества ожидать бы не приходилось. Крамолу надлежало выжечь каленым железом. Выжгли успешно.

Навряд ли стоить верить в 24000-чи казненных, но несомненно, головушки бунтовщиков с плеч долой катились и катились. Чтоб не повадно было бузить да воровать чужое имущество.

Теперь понятно почему, вернувшись в усмиренную столицу, Дмитрий занимается похоронами. Во первых именно правительство должно озаботится телами казненных, во вторых со стороны князя это знак примирения. Также можно судить, что Димитрий въехал в Москву тотчас по уходу из нее татар, и наводил порядки, в то самое время когда орда «разбойничала» в околицах. Не могли же трупы неделями валяться по среди города.

За одно, раз обстоятельства позволяли, принялись за уничтожение компрометирующих власть документов. Прошерстили (несомненно в «орде» нашлось достаточное количество русских книгочеев, способных отличать семена от плевел) не только официальные церковно-монастырские хранилища, но и частные собрания.

Итого, мы в праве отнести начало крупномасштабной фальсификации отечественной истории к 1382-му году. Дмитрий Иоаннович, вслед за предками круто меняет и правила престолонаследие и все устройство государства. Ему постоянно требуется доказывать свою лигимитивность, а это можно сделать, только основываясь на правомочности великого княжения предков. Все документы, бросающие тень на правление Всеволода Большое Гнездо и его потомков, могут использоваться противниками новых порядков и лучший способ устранить потенциальную угрозу (как и с кн. Остеем) – их уничтожить. Как говориться: на нет и суда нет.

Разгромив главное гнездо заговорщиков, ханские отряды направляются усмирять локальные очаги непослушания. Характерный пример с Переяславлем. Операция проводится не на уничтожение (долго ли жители в лодках высидят?), а на устрашение.

Растерянные провинциалы, смекнув что их начинание потерпело полное фиаско, чтоб не усугублять вину, о вооруженном отпоре не помышляют. Повинную голову меч не сечет – покорно подставляют выи под заслуженную кару. Обошлось без кровопускания, но изрядную трепку бунтовщикам пристало перетерпеть.

Вполне логичным выглядит решение Тохтамыша разделить войско, поставив каждому отряду особую задачу. Объектов много, сопротивление не ожидается, нет смысла всей ордой тащиться от одного городка к другому. Куда способней одним разов всех и накрыть. Русского то воинства опасаться не приходится, если и подойдет, то разве подсобить. Да одни ли басурмане под ханскими стягами хаживали? Сомнительно, учитывая присутствие в ордынской ставке князей русских.

А как тогда понимать разгром татарского отряда, учиненный Владимиром Андреевичем на волоковских полях?

Да как угодно.

Предлагаю несколько вариантов. Читатель волен выбрать ему импонирующий, а может домыслить свой личный.

Сражения вообще не было. Выдумано задним числом или сдвинуто во времени и/или пространстве, благо те лета ратными трудами обильны. Надо ведь скрасить, летописцами же выдуманную, неприглядную картину российского позора.

Произошла случайная стычка. Бывает, примеров достаточно. Разобрались, извинились, замяли.

Разбита залетная бригада стервятников, никакого отношения к Тохтамышу не имеющая. Беспорядки смутного времени, магнетически притягивают разного рода воров и разбойников.

Ханский командир превысил полномочия, занялся мародерством, влез куда не надо, ограбил кого не следует… Вот и получил по рогам.

Так или по другому, только инцидент этот второстепенный. Масштабы его (количественный состав сторон, потери) нам не известны, но явно незначительны, не могущие существенно влиять на ситуацию в целом. Происшествие никакой важности для отношений князья – хан не имело. Тохтамыш никаких претензий к Владимиру Андреевичу не предъявлял, никакой сатисфакции не требовал.

Конечно, любопытно, что же на самом деле у Волока имело место быть (и было ли) только навряд ли нам суждено об этом сведать. Да и приключилось под занавес «нашествия», когда татары уже паковали чемоданы, собираясь в обратный путь-дорогу.

Как бы там ни было, только покой в московских пределах восстановлен, более карательному корпусу тут делать нечего и Тохтамыш благополучно отбывает с войском на родину, а «миротворческие силы» плановым порядком замещаются регулярными правительственными гарнизонами.

Хан покидает российскую сцену, но это вовсе не означает разрыв московско-ордыеских связей. Вполне естественно союзники обмениваются послами. Вероятно мурза Карача напоминает Дмитрию о его долгах, (о неком, не дошедшем до нас договоре, от туда и означенные 8000 руб.) мол, мы свою работу сделали, пора бы тебе, князюшка, и рассчитаться.

Дмитрий от обязательств не отказывается, но просит реструктуризировать долг. Вот она, пресловутая «дань» - простая рассрочка платежа. И Дмитрий знает где взять (тоже в рассрочку) необходимую сумму, при том излишне не отягощая своих подданных новыми поборами – у новгородцев и двинчан, с них причитается.

Для подтверждения серьезности намерений, частично расплачивается (всякие подарки не в счет, это обычная практика) и посылает в Орду боярское посольство с сыном – наследником. Василий Димитриевич не просто заложник. Скорее всего он формальный (молод еще) руководитель дипкорпуса. Многоопытный родитель, словно предчувствуя свою преждевременную кончину (действительно, умер скоропостижно сорока лет от роду), заблаговременно готовил сына к тяготам великокняжеского достоинства. Вот и отправил его в Орду, где Василий успешно устанавливает личные дружеские отношения с Тохтамышем. По благополучному окончанию миссии, юный князь отправляется сначала в Молдавию (не через Москву ли?), где знакомится с тамошним воеводой Петром, оттуда на север. Ясно Димитрий должен был иметь предварительные соглашения с поляками и литовцами, направил и новое посольство. Это логично: сам факт присутствия наследника демонстрирует добрую волю Москвы, при этом Василий представительствует и налаживает контакты и с Витовтом и с Ягайлом, бояре ведут переговоры. Посольство удалось и в Москву прибывают польские представители.

Как в последствии оказалось, вояж сослужил добрую службу великому князю Василию Димитриевичу. Годы его властвования ознаменовались куда большим спокойствием и процветанием, нежели при прежних правителях.

Вернемся к нашему вопросу: так кто кого боялся: хан князей или князья хана? Как пел Высоцкий – «А вопрос ужасно прост и ответ единственный» Никто ни кого!

В заключение приведем слова В.В. Каргалова из книги «Конец ордынского ига» : «Дмитрий Донской довольно быстро сумел преодолеть внутриполитические трудности, наступившие после «Тохтамышева нашествия», когда подняли голову соперники Москвы — нижегородский, тверской, рязанский князья, и продолжил политику объединения Руси. Дальнейшие успехи этой политики связаны с именем великого князя Василия I Дмитриевича (1389 — 1425), достойного преемника своего прославленного отца».

От себя поправим автора: Димитрий Иоаннович действительно быстро сумел преодолеть внутриполитические трудности, только не после «Тохтамышева нашествия», а благодаря военной помощи союзника, именно в течении пресловутого «нашествия».

Александр А. Ермаков

* * *

Александр А. Ермаков

В детстве мы смотрим на окружающий нас мир. В юности мы реагируем на то, как мир смотрит на нас.

В зрелости вся эта чепуха мало занимает из-за обилия проблем.

После всех этих забегов ИНТЕРЕСЕН МИР, как преломляется через нас.

Кто-то играет правильных полицейских или адвокатов, когда уже приелось ложиться под крутых парней. Кто-то становится мудрым наставником, дабы месить молодую поросль пол своему образу и подобию.

Мне скучен уже весь этот серпантин из красок и лиц.

ЕСЛИ МИР ЕГО - ВХОДИТ И ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ МЕНЯ – БЕЗ ИСКАЖЕНИЯ И РАЗРУШЕНИЯ, ТО ЭТО ВЕЛИКОЕ БЛАГО.

p.s. Если в вашем МИРЕ задержался Кастанеда или какой-нибудь иной замечательный сосед, гоните его поганой метлой.

jR

Валентин Серов  

* * *

Юрий Маковецкий

“Иисус говорит ей: пойди, позови мужа твоего и приди сюда.
Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа.
Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа”

I

Уверен, что большинство мужчин относятся к женщинам либо с инфантильным интересом, либо цинично-потребительски. Полагаю, что 80 % особей женского полу просто сексуально не удовлетворены. Тем хуже, что обстановка накаляется тем обстоятельством, что многие женщины просто не знают КАК ЭТОГО ДОСТИЧЬ.

Об этом трубят модные женские журналы… Ах, если бы было все так просто, как фантазии какой-то журналисточки с приятными для глазу картинками. О проблемах старения я уж и не говорю, они как домоклов меч, постоянно преследуют наших драгоценных дам…

По сути, ЭТО ВЕЧНАЯ МЕРЗЛОТА. Которая никогда не растает до конца. Так сказать, стратегический водный резерв.

Помните, сказку о Снежной королеве. Так мне все это напоминает ЕЕ ВОИНСТВО, из хрусталиков сердец которого Key пытался выложить слово ВЕЧНОСТЬ. Правда, ему почему-то не удалось добиться ТАКОГО КРЕПКОГО СНА.

II

Я же увидел иное зеркало, в котором ОТРАЗИЛОСЬ ЭТО СЛОВО. Там Герду рекрутирует в свое воинство прямо на подиуме среди прочих манекенщиц - с замерзшими лицами – сама Снежная Королева. А вот Key отправляется на поиски своей сестры отморозка. В конце, все заканчивается благополучно. Сердце Key растапливает сердца Великих Дам. Они, Герда и Key – возвращаются в Дом Восходящего Солнца. Остальные, толи по малодушию, толи по маловерию – остаются вымерзать в ледяных чертогах.

III

Почему так важна и актуальна вся эта чепуха? Потому что мы – ВЕРИМ, мы – ЖiВЫЕ.

Помните строки у гения:

"И СЕРДЦЕ БЬЕТСЯ В УПОЕНiЕ,
И ДЛЯ НЕГО ОТКРЫЛИСЬ ВНОВЬ:
И КРАСОТА! И ВДОХНОВЕНiЕ!
И ЖiЗНЬ! И СЛЕЗЫ! И ЛЮБОВЬ!”

* * *

newcontinent.ru  

Сусальным золотом горят
глаза игрушечного волка...
Подольские сказки  

* * *

Ангелы

Знавал я женщин, которые обладали невероятной привлекательностью...

Смыслом их жизни - СТАНОВИЛОСЬ СЛУЖЕНИЕ.

ИЗБРАННОЕ. И НА ВСЮ ЖИЗНЬ.

Все остальное отторгалось, как чужеродное и совершенно вредное.

Бывало их Возлюбленный уединялся или исчезал на недели.

Но когда ПОСЛЕ долгой разлуки ОН ЯВЛЯЛ - БЛИСТАЮЩИЙ ВСЕМИ ГРАНЯМИ - ТАЛАНТ

ЖЕНЩИНЫ - УЖЕ НЕ МОГЛИ УСТОЯТЬ - ОТ ПЕРЕПОЛНЯЮЩЕГО ИХ ТОРЖЕСТВА

Во истину, ни возраст, ни невзгоды не молгли властвовать над ослепительной КРАСОТОЙ ЭТИХ АНГЕЛОВ.

jR  

Код

Оказывается выражение "ностальгия по настоящему" - не литературное. Интересно, какими словами выражается литература? Все мои сверстники изучали литературу. И вот они - ходячие трупы. "Дурно пахнут мертвые слова".

jR  

Сказка о Грамиле

В созвездии Уратанта, которая находится в пределах роевой структуры в Галактике Амотанка нашей Метагалактики известна Грамила, дочь ведущего учёного Галактических систем Росента.
Во времена правления на Земле цивилизации Маров появилась девушка довольно высокого роста, хорошего телосложения, с голубыми глазами и прекрасным голосом, который на всех Её слушающих воздействовал хорошо и запоминающе оставлял знания, которые Она давала Своими речами и поступками.
Её правильные речи, правильные действия и правильные поступки принесли Марам множество знаний, которые они потом использовали в своей деятельности на Земле.
Они научились от Неё правильно выражать свои мысли, правильно строить дома, корабли, самолёты, которые могли летать между разными континентами, а также уметь правильно думать о будущем и делать свои верные дела при помощи разных приспособлений, где были отражены те мысли, что Она им несла Своими речами и делами.
О Ней сохранились некоторые манускрипты, которые до сих пор хранятся в местах скалистых гор и пещерах, где на стенах отражены те знания, которые проявляют лишь в том случае, когда свет попадает на них в определённое время и в определённее время в определённом месте.
Около 40 лет Грамила пребывала на Земле и затем следы Её теряются.
Возможно Она вернулась к Себе на Родину, а может быть отправилась в далёкое путеществие по нашей Галактике, ибо об этом Она говорила Марам, что собирается это сделать.

Мельников Валерий  

Бесплатная виртуальная юр. консультация

Русские Мартовские, Мартовские форумы 2006

Вместо сгоревшего Подольского рынка Вини :
Чушь не городи тут з этажный незнаешь и молчи. Рынок "Маяк 21 век" сгорел из-за бональности. Я был свидетелем и непосредственно знаю всю эту "кухню" В пристройках которые пристроили к рынку причем совершенно без всякого разрешения архитектора. Там разместились полатки и арендаторы которые занимали торговые площади но казино ВА Ванк они остались не удел и пришло такое решение директора у него еще рынок на против Рамстора. И еще пару маленьких рынков. И в 14 часов продашица шаурмы вышла на улицу когда зашла уже горел аппарат на котором готовят шарурму он был электрический. И всё из-за несоблюдения санитарных норм и жир загорелся. Я когда то сам работал на нем этот рынок Там даже не было минваты(утеплителя) Дсп и сайдинг и металоконструкции. Тут криминала нет никого. Все убытки покрыла страховка. Сейчас расматриваеться проект в граждан проэкте о установке фонтана(но это еще вилми писано по воде.) Но Тогового коплекса больше не будет. И плохая примета строиться на пепелище. )))) Если еще будут вотпроосы отвечу при возможности

Chmorbid : Торговый комплекс в центре рабочей зоны вокзала - это даже не глупость, это преступление. Тем более рядом с подземным переходом. В экстремальных случаях это приведет к катастрофическим последствиям. Это могло бы быть ещё как то понятно, если бы это была торговая зона быстрого питания. И то какого ... распологать скопление людей в двух десятках метров от железнодорожного полотна? Где товарняки таскают составы с цистернами наполненными - чем не знает даже не то что водила, а и сам нач.дороги.
Поэтому Фонтан - будет отличная идея!
Вместо придорожного гадюшника.
Надо ещё учесть и то, что это то что видят приезжающие при въезде в город.
Архитектурное свинство по странным законам гармонии всегда почему-то горит.
Таже участь постигла "Трахающихся черепах" у "Родины" и блошиный рынок в центре.
Наверняка дело не обошлось без примуса. обсуждение «Вместо сгоревшего Подольского рынка»

Юридическая консультация - новый проект